Перевод песни Nick Cave O’Malley’s bar

Nick Cave – O’Malley’s bar
O’Malley’s bar

I am tall and I am thin
Of an enviable hight
And I’ve been known to be quite handsome
In a certain angle and in certain light

Well I entered into O’Malley’s
Said, “O’Malley I have a thirst”
O’Malley merely smiled at me
Said “You wouldn’t be the first”

I knocked on the bar and pointed
To a bottle on the shelf
And as O’Malley poured me out a drink
I sniffed and crossed myself

My hand decided that the time was nigh
And for a moment it slipped from view
And when it returned, it fairly burned
With confidence anew

Well the thunder from my steely fist
Made all the glasses jangle
When I shot him, I was so handsome
It was the light, it was the angle
Huh! Hmmmmmm

“Neighbours!” I cried, “Friends!” I screamed
I banged my fist upon the bar
“I bear no grudge against you!”
And my dick felt long and hard

“I am the man for which no God waits
But for which the whole world yearns
I’m marked by darkness and by blood
And one thousand powder-burns”.

Well, you know those fish with the swollen lips
That clean the ocean floor
When I looked at poor O’Malley’s wife
That’s exactly what I saw

I jammed the barrel under her chin
And her face looked raw and vicious
Her head it landed in the sink
With all the dirty dishes

Her little daughter Siobhan
Pulled beers from dusk till down
And amongst the townfolk she was a bit of a joke
But she pulled the best beer in town

I swooped magnificent upon her
As she sat shivering in her grief
Like the Madonna painted on the church-house wall
In whale’s blood and banana leaf

Her throat it crumbled in my fist
And I spun heroically around
To see Caffrey rising from his seat
I shot that mother fucker down
Mmmmmmmmmm Yeah Yeah Yeah

“I have no free will”, I sang
As I flew about the murder
Mrs. Richard Holmes, she screamed
You really should have heard her

I sang and I laughed, I howled and I wept
I panted like a pup
I blew a hole in Mrs. Richard Holmes
And her husband stupidly stood up

As he screamed, “You are an evil man”
And I paused a while to wonder
“If I have no free will then how can I
Be morally culpable, I wonder”

I shot Richard Holmes in the stomach
And gingerly he sat down
And he whispered weirdly, “No offense”
And then lay upon the ground

“None taken”, I replied to him
To which he gave a little cough
With blazing wings I neatly aimed
And blew his head completely off

I’ve lived in this town for thirty years
And to no-one I am a stranger
And I put new bullets in my gun
Chamber upon chamber

And I turned my gun
on the bird-like Mr. Brookes
I thought of Saint Francis and his sparrows
And as I shot down the youthful Richardson
It was St. Sebastian I thought of, and his arrows
Hhhhhhhhhh Mmmmmmmmmmmm

I said, “I want to introduce myself
And I am glad that all you came”
And I leapt upon the bar
And shouted out my name.

Well Jerry Bellows, he hugged his stool
Closed his eyes and shrugged and laughed
And with an ashtray as big as a fucking really big brick
I split his head in half

His blood spilled across the bar
Like a steaming scarlet brook
And I knelt at it’s edge on the counter
Wiped the tears away and looked

Well, the light in there was blinding
Full of God and ghosts of truth
I smiled at Henry Davenport
Who made an attempt to move

Well, from the position I was standing
The strangest thing I ever saw
The bullet entered through the top of his chest
And blew his bowels out on the floor

Well I floated down the counter
Showing no remorse
I shot a hole in Kathleen Carpenter
Recently divorced

But remorse i felt and remorse I had
It clung to every thing
From the raven’s hair upon my head
To the feathers on my wings

Remorse sqeezed my hand in it’s fraudulent claw
With it’s golden hairless chest
And I glided through the bodies
And killed the fat man Vincent West
Who sat quietly in his chair

A man become a child
And I raised the gun up to his head
He made no attempt to resist

So fat and dull and lazy
“Did you know I lived in your street?” I said
And he looked at me as though I were crazy
“O”, he said, “I had no idea”

And he grew as quiet as a mouse
And the roar of the pistol when it went off
Near blew that hat right off the house
Hmmmmmm Uh Uh

Well, I caught my eye in the mirror
And gave it a long and loving inspection
“There stands some kind of man”, I roared
And there did, in the reflection

My hair combed back like a raven’s wing
My muscles hard and tight
And curling from the business end of my gun
Was a query-mark of cordite

Well I spun to the left, I spun to the right
And I spun to the left again
“Fear me! Fear me! Fear me!”
But no one did cause they were dead
Huh! Hmmmmmmmmm

And then there were the police sirens wailing
And a bull-horn squelched and blared
“Drop your weapons and come out
With your hands held in the air”

Well, I checked the chamber

Бар О’Майли

Я высок, и я строен
Завидного роста
И я известен своей привлекательностью
Под определенным ракурсом и в определенном свете.

Вот я вошел в бар О’Майли
Сказал: ” О’Майли, я хочу пить”
О’Майли просто улыбнулся мне
Сказал: “Не ты первый”

Я стукнул по барной стойке и указал
На бутылку на полке
И когда О’Майли налил мне выпить,
Я вдохнул и перекрестился.

Моя рука решила, что время вот-вот настанет
И на определенный миг это исчезло с поля зрения
А когда вернулось, то прекрасно пылало
С вновь обретенной уверенностью.

Ну из-за грохота из моего стального кулака
Все стаканы зазвенели
Когда я застрелил его, я был таким привлекательным
Был и подходящий свет, и ракурс
Ага! Хмммммммм…

“Соседи!” – я вопил, “Друзья!” – я кричал
Я стукнул кулаком по барной стойке
“У меня нет к вам никакой неприязни!”
А мой член казался длинным и твердым.

“Я человек, которому не сопутствует Бог,
Но к которому целый мир стремится
Я отмечен тьмой и кровью
И тысячей пороховых выстрелов”.

Ведь вы знаете рыбу с раздутыми губами,
Что очищает дно океана
Когда я смотрел на бедную жену О’Майли,
Именно это я видел.

Я прижал дуло к ее подбородку,
А ее лицо выглядело вульгарным и порочным
Ее голова опустилась в раковину
Вместе со всеми грязными тарелками.

Ее маленькая дочка Шиобан
Разносила пиво с утра до вечера
И среди городского народа слыла посмешищем,
Но она разносила лучшее пиво в городе.

Я внушительно набросился на нее,
Когда она сидела, дрожа от скорби
Словно Мадонна, нарисованная на церковной стене
В китовой крови и банановой кожуре.

Ее глотка рассыпалась под моим кулаком,
И я героически повернулся,
Чтобы увидеть Кэффри, поднимающегося со своего места
Я застрелил этого придурка.
Ммммммммммм да, да, да!

“У меня нет свободы воли” – я пел,
Когда я распространялся об убийстве
Миссис Ричард Холмс кричала
Вы действительно должны были бы услышать ее.

Я пел и смеялся, я выл и рыдал
Я пыхтел, как щенок
Я проделал дыру в Миссис Ричард Холмс,
А ее муж нелепо встал.

Когда он крикнул: “Ты – злой человек!”
И я остановился на время, чтобы полюбопытствовать
“Если у меня нет свободы воли, тогда как я могу
Быть осуждаемым нравственно, мне интересно!”

Я выстрелил Ричарду Холмсу в живот
И он робко осел,
И он прошептал таинственно: “без обид”,
И затем лег на землю.

“Ничего страшного” – я ответил ему,
В ответ он лишь закашлялся
С пылающими крыльями я аккуратно прицелился
И отстрелил ему голову.

Я живу в этом городе тридцать лет
И ни для кого не являюсь незнакомцем
И я зарядил свой пистолет новыми пулями
В патронник за патронником.

И я повернул свой пистолет
На похожего на птицу Мистера Брукса
Я думал о Святом Фрэнсисе и его стрелах
И когда я застрелил молодого Ричардсона,
Я думал о Святом Себастьяне и его стрелах

Я сказал: “Я хочу представить себя,
И я рад, что вы все пришли”
И я вспрыгнул на барную стойку,
И прокричал свое имя.

Ну а Джерри Беллоуз держался за свой стул,
Закрыл глаза, и пожимал плечами, и смеялся
И пепельницей такой огромной, как чертов кирпич
Я размозжил его голову надвое.

Его кровь растеклась по бару,
Как горячий алый ручей
И я встал на колени на краю стойки,
Смахнул слезы и взглянул.

Ну свет там был ослепляющим,
Наполненным Богом и призраками правды
Я улыбнулся Генри Дэвенпорту,
Который попытался двигаться.

А с того места, где я стоял
Я увидел самую странную вещь
Пуля вошла в верхнюю часть груди
И разметала его кишки по полу.

Ну а я вылетел со стойки,
Не проявляя раскаяния
Я прострелил дыру в Кэтлин Карпентер,
Недавно разведенной.

Но я чувствовал раскаяние, и у меня была совесть
Она цепляется к любому
От вороных волос на моей голове
До перьев на моих крыльях.

Совесть сжала мне руку своими мошенническими когтями
Со своей золотой безволосой грудью
И я проскользнул через тела
И убил толстяка Винсента Веста,
Который тихо сидел на стуле.

Мужчина превратился в ребенка
И я поднял пистолет к его голове
А-ля убийца
Он и не пытался сопротивляться.

Такой жирный, тупой и ленивый
“Знал ли ты, что я жил на твоей улице?” – я спросил
И он посмотрел на меня, как на сумасшедшего
“О” – сказал он, “Я и понятия не имел”

И он стал таким тихим, как мышка
И рев пистолета, когда я выстрелил
Чуть не вынес ту шляпу из дома.
Хммммммммммм ага!

Ну а я бросил взгляд в зеркало
И подверг себя долгому и любовному изучению
“Вот стоит человек особого вида” – я проревел
Так и было, в отражении.

Мои волосы зачесаны назад, как крыло ворона
Мои мускулы твердые и тугие
И клубы из рабочего конца моего пистолета
Было вопросительным знаком бездымного пороха.

Тогда я повернулся налево, я повернулся направо
И я повернулся налево вновь
“Бойтесь меня! Бойтесь меня! Бойтесь меня!”
Но никто не боялся, потому что они были мертвы
Ага! Хмммммммммммммм

А затем завыли полицейские сирены,
И рупор хлюпал и ревел
“Брось свое оружие и выходи

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)

Вы читаете Перевод песни Nick Cave O’Malley’s bar.

starset antigravity на русском